В первой части эпилога я посчитал мили, деньги и поломки. Это хорошо отвечает на вопрос, во что обходится такое путешествие.
Но почти ничего не говорит о том, с какими опытом из него возвращаешься.
План, которого почти не осталось
Изначально я собирался идти в Норвегию через Северное море. Довольно быстро стало понятно, что в этом сезоне прогноз ограничивает сильнее, чем раньше. Вместо Хельголанда мы ушли через Грену, вместо Ставангера пришли в Осло, и дальше примерно так и продолжалось.
Где-то приходилось ждать. Где-то вместо прямых 20 миль получалось 54 внутри шхер, в укрытии от ветра и волны. Иногда прогноз обещал неприятный встречный ветер, которого потом не было вовсе. В Hamburgsund вышло наоборот: я снялся после шторма, рассчитывая на обещанные два метра волны, и быстро вспомнил соседа, который советовал остаться.
Главный вывод по маршруту в том, что первоначальный план перестал быть обязательством. Важнее оказалось держать запас времени, топлива и сил, чтобы его можно было менять. Перфекционист внутри заметно отступил и научился ходить с тем ветром, какой есть.
Вдвоём
Когда мы с Настей договаривались идти вместе, я в первую очередь думал о практической стороне. Ночные вахты по четыре часа вместо двадцатиминутного сна в одиночку выглядели убедительно.
О том, что почти два месяца придётся делить с другим человеком несколько квадратных метров личного пространства, я почему-то не подумал.
Задним числом это кажется не меньшим риском, чем погода. На лодке невозможно разойтись по разным комнатам, а усталость быстро убирает из общения лишнюю дипломатию. Всё работает, пока оба готовы уважать чужое пространство, уступать и не превращать каждое разногласие в принципиальный вопрос. По крайней мере большую часть времени.
Зато путешествие вдвоём оказалось совсем другим.
Проще решиться на длинный переход, когда знаешь, что через четыре часа тебя сменят. Меньше накапливается усталость. В сложной ситуации рядом есть второй человек, с которым можно сверить собственное восприятие.
И пережитое становится ярче, когда рядом есть человек, который видел то же самое. Можно потом вспомнить конкретную волну, странную швартовку или случайный вечер и не объяснять половину контекста.
Времени на собственную голову тоже остаётся меньше. В одиночном переходе можно часами вариться в мыслях. Вдвоём всегда существует окружающая реальность: вахта, еда, маршрут, разговор, чужое настроение. Это оказалось полезно.
Наверное, поэтому почти каждый день мы созванивались с Григорием, который провёл около трёх месяцев в одиночном походе. Иногда разговор занимал совсем немного времени, но я впервые понял, сколько может значить даже такая внешняя связь, когда твой мир на несколько недель сужается до лодки, прогноза и следующего порта.
Dorinda
Главное изменение трудно выразить цифрами.
Из Киля я выходил на Ohlson 29, который четыре сезона постепенно переделывал под свои задачи. Мне казалось логичным продолжать: ещё немного оборудования, больше автономности, когда-нибудь ветровой автопилот.
Потом в Göteborg рядом встала потрёпанная Dorinda. Эдвард прожил на ней три года и дважды пересёк Атлантику туда и обратно. Выглядела она заметно хуже RASSVET, зато каждая деталь была подчинена жизни в море.
Тогда и появился вопрос: я достраиваю свою лодку или переделываю её под задачу, для которой она не проектировалась?
Через несколько дней в Копенгагене я открыл Scanboat «просто посмотреть» и купил Great Dane 28 AURORA.
Наверное, это и есть самый главный итог путешествия. Оно начиналось как попытка понять, насколько далеко я могу уйти на RASSVET. А закончилось пониманием, на какой лодке хочу идти дальше.
Часть 1 · Часть 2 · Часть 3 · Часть 4 · Часть 5 · Часть 6 · Часть 7 · Часть 8 · Часть 9 · Часть 10 · Часть 11 · Часть 12 · Часть 13 · Часть 14 · Часть 15 · Часть 16 · Часть 17 · Часть 18 · Эпилог
#переход
Но почти ничего не говорит о том, с какими опытом из него возвращаешься.
План, которого почти не осталось
Изначально я собирался идти в Норвегию через Северное море. Довольно быстро стало понятно, что в этом сезоне прогноз ограничивает сильнее, чем раньше. Вместо Хельголанда мы ушли через Грену, вместо Ставангера пришли в Осло, и дальше примерно так и продолжалось.
Где-то приходилось ждать. Где-то вместо прямых 20 миль получалось 54 внутри шхер, в укрытии от ветра и волны. Иногда прогноз обещал неприятный встречный ветер, которого потом не было вовсе. В Hamburgsund вышло наоборот: я снялся после шторма, рассчитывая на обещанные два метра волны, и быстро вспомнил соседа, который советовал остаться.
Главный вывод по маршруту в том, что первоначальный план перестал быть обязательством. Важнее оказалось держать запас времени, топлива и сил, чтобы его можно было менять. Перфекционист внутри заметно отступил и научился ходить с тем ветром, какой есть.
Вдвоём
Когда мы с Настей договаривались идти вместе, я в первую очередь думал о практической стороне. Ночные вахты по четыре часа вместо двадцатиминутного сна в одиночку выглядели убедительно.
О том, что почти два месяца придётся делить с другим человеком несколько квадратных метров личного пространства, я почему-то не подумал.
Задним числом это кажется не меньшим риском, чем погода. На лодке невозможно разойтись по разным комнатам, а усталость быстро убирает из общения лишнюю дипломатию. Всё работает, пока оба готовы уважать чужое пространство, уступать и не превращать каждое разногласие в принципиальный вопрос. По крайней мере большую часть времени.
Зато путешествие вдвоём оказалось совсем другим.
Проще решиться на длинный переход, когда знаешь, что через четыре часа тебя сменят. Меньше накапливается усталость. В сложной ситуации рядом есть второй человек, с которым можно сверить собственное восприятие.
И пережитое становится ярче, когда рядом есть человек, который видел то же самое. Можно потом вспомнить конкретную волну, странную швартовку или случайный вечер и не объяснять половину контекста.
Времени на собственную голову тоже остаётся меньше. В одиночном переходе можно часами вариться в мыслях. Вдвоём всегда существует окружающая реальность: вахта, еда, маршрут, разговор, чужое настроение. Это оказалось полезно.
Наверное, поэтому почти каждый день мы созванивались с Григорием, который провёл около трёх месяцев в одиночном походе. Иногда разговор занимал совсем немного времени, но я впервые понял, сколько может значить даже такая внешняя связь, когда твой мир на несколько недель сужается до лодки, прогноза и следующего порта.
Dorinda
Главное изменение трудно выразить цифрами.
Из Киля я выходил на Ohlson 29, который четыре сезона постепенно переделывал под свои задачи. Мне казалось логичным продолжать: ещё немного оборудования, больше автономности, когда-нибудь ветровой автопилот.
Потом в Göteborg рядом встала потрёпанная Dorinda. Эдвард прожил на ней три года и дважды пересёк Атлантику туда и обратно. Выглядела она заметно хуже RASSVET, зато каждая деталь была подчинена жизни в море.
Тогда и появился вопрос: я достраиваю свою лодку или переделываю её под задачу, для которой она не проектировалась?
Через несколько дней в Копенгагене я открыл Scanboat «просто посмотреть» и купил Great Dane 28 AURORA.
Наверное, это и есть самый главный итог путешествия. Оно начиналось как попытка понять, насколько далеко я могу уйти на RASSVET. А закончилось пониманием, на какой лодке хочу идти дальше.
Часть 1 · Часть 2 · Часть 3 · Часть 4 · Часть 5 · Часть 6 · Часть 7 · Часть 8 · Часть 9 · Часть 10 · Часть 11 · Часть 12 · Часть 13 · Часть 14 · Часть 15 · Часть 16 · Часть 17 · Часть 18 · Эпилог
#переход
Оригинал и обсуждениеОткрыть пост в Telegram ↗
